Джун и Дженнифер Гиббоне родились 11 апреля 1963 года с разницей в десять минут. Здоровые близнецы, так было сказано отцу и матери. Поначалу они и в самом деле развивались как самые обыкновенные английские девочки. Но с четырех лет с ними произошло нечто странное. Оборвав все связи с внешним миром, в том числе и с родителями, девочки замкнулись в молчании и сосредоточились исключительно друг на друге. Между собой они общались посредством сложного, так никем до конца и не разгаданного кода, В медицине их история описана как "Случай молчащих близнецов". 9 марта 1993 года одну из девочек - Дженнифер - настигла странная, мистическая смерть. И лишь тогда заговорила вторая, оставшаяся в живых Джун. В этом году вышла в свет книга английской журналистки Марджори Уоллес, наблюдавшей странную пару на протяжении многих лет. "Кто-то из нас должен был умереть, чтобы разорвать круг", - сказала ей Джун, которой недавно исполнилось 38.

Джун родилась на 10 минут раньше Дженнифер - обстоятельство, которое та ей никогда не простила. Их родители покинули Барбадос и после долгих скитаний по Великобритании обосновались на юго-западе Шотландии. К моменту рождения близнецов их старшей дочери исполнилось шесть лет, сыну - четыре.
Поначалу близнецы радовали родителей - шоколадного цвета доброжелательные пузыри, усердно ковырявшиеся в песочнице. Однако после того как обеим девочкам стукнуло четыре годика, что-то неуловимо переменилось - щелчка "переключения" никто не заметил. Просто в один прекрасный момент, будто дав друг другу неведомую клятву, девочки отгородились от окружающего мира непроницаемой стеной молчания.
В то время их еще можно было разлучить, но врачи отсоветовали родителям это делать, поскольку насильственно оторванные друг от друга близнецы могут испытать сильнейшую психическую травму. И к затянувшейся игре в молчанку родители вскоре притерпелись. Сложности у Джун и Дженнифер начались лет с восьми, когда их школьные табели запестрели уже явно раздра женными тирадами учителей: "Было бы лучше, если бы они все-таки заговорили!" На мольбы отца и матери девочки отвечали все тем же холодным молчанием. И тем не менее до 14 лет, когда они перешли в среднюю школу, особых волнений по тому поводу, что никто из взрослых и одноклассников так ни разу и не слышал их голоса, проявлено не было.
Письменные работы девочки выполняли вполне сносно, и их "неразговорчивость" списывали на дурной характер. После 14 в молчании близнецов все же разглядели какую-то загадочную болезнь, и девочек отправили в специальную школу, где все попытки их разлучить оборачивались уже полным провалом. Джун и Дженнифер также молча вцеплялись друг в друга и разомкнуть их объятья, не нанеся при этом телесных повреждений, не представлялось возможным. Иногда их заставали за тем, что они что-то бурно обсуждали между собой: психолог Кэти Артур - после длительных наблюдений за их диковатыми жестами, беззвучной артикуляцией и странной мимикой - пришла к удивительному выводу, что пользуются девочки "нормальным" языком, но лишь искусно переведенным с вербального на визуальный уровень.

Близнецам исполнилось по 15, когда психиатры пришли к окончательному выводу, что прервать молчание девочек можно лишь разлучив их друг с другом. Джун, отправленная в специальное учреждение, делалась практически невменяемой и отказывалась есть.
Дженнифер билась головой о стену. Но когда их вновь соединяли, они страшно ссорились, вцепляясь друг другу в лицо. Врачи не знали что делать: вместе девочкам было невыносимо, жить по отдельности - невозможно. Мало-помалу близнецы превращались в человекоподобных существ, замкнутых в одну капсулу любви-ненависти. В две звезды, насильственно удерживаемые в одном тесном силовом поле. В две клетки, запертые в одной оболочке. Всем окружающим было ясно, что ничем хорошим это закончиться не может.

Автор книги "Молчащие близнецы" Марджори Уоллес познакомилась с Джун и Дженнифер в 1982 году в Бродмуре - исправительном учреждении для подростков, куда они попали, совершив несколько поджогов фермерских домов. Пока психиатры в очередной раз ломали голову над тем, почему двух этих внешне кротких девиц потянуло на вандализм, по-прежнему молчавшие близнецы в ожидании суда занялись писанием стихов и романов. "Я нашла их стихотворения и рассказы очень прочувствованными и душевными, - пишет Уоллес в своей книге.
Особенно меня поразило то, что каждая из них считала себя экстраординарной личностью". Журналистка попросила о встрече с близнецами - и произошло чудо. "Девушек - в то время им уже исполнилось по 18 - привели в комнату для свиданий. Их глаза были опущены, тела напоминали деревянные чурки, которые толкали перед собой охранники. Было оче видно, что каждая имеет над другой какую-то исключительную власть и они взаимно пресекают обоюдные попытки к коммуникации. Я сочла их поведение вызовом и попыталась найти ключ, чтобы вернуть этих механических кукол к жизни. Мне они не казались типичными юными криминалами, совершающими преступления из эпатажа или по причине душевной болезни, к чему, впрочем, склонялось и большинство психиатров. Их сочинения свидетельствовали и об оригинальном уме, и об остром чувстве юмора. И еще - стихи и рассказы девочек изобиловали сигналами отчаяния, посылаемыми никак не реагировавшему на них миру... Перелом произошел уже во время моего первого визита. Под бдительным оком охранников, наблюдавших за нами сквозь окошко в двери, мы сидели за круглым столом, и я изо всех сил пыталась втянуть Джун и Дженни-фер в разговор. Уже отчаявшись прервать их гробовое молчание, в свинцовой тишине я похвалила их писательский талант и внезапно -будто находящийся много лет в коме человек вдруг разом очнулся - я увидела устремленный на меня осмысленный взгляд. "Тебе на самом деле понравился мой рассказ? - спросила одна из них. -Как его закончить?" Впервые за 14 лет они заговорили с кем-то из внешнего мира. Вероятно, они подумали, что я смогу стать их "голосом", смогу позаботиться об их признании, сделаю их знаменитыми и таким образом осуществлю их детские мечты. Боясь пошевелиться, чтобы не оборвать тонюсенькую к ним ниточку, я приняла их приглашение к контакту"...

Продолжая молчать для окружающего мира, Джун и Дженни-фер все же приоткрыли узкую щелочку в свой мир перед Марджори Уоллес. Журналистка вскоре выяснила, что друг с другом они общались не только посредством жестов, но и при помощи зашифрованной скорописи, в которую выплескивали все страхи, сжигавшие их изнутри. Постепенно Уоллес поняла, что близнецы вели друг с другом давнюю, отчаянную психологическую войну. Каждый вздох одной безумно раздражал другую, каждое движение могло послужить толчком к новому бою. У них установилась своеобразная очередь на взаимные издевательства: к примеру, одна ела за двоих, когда вторая голодала, потом они менялись ролями. И если одна из них отклонялась от ими же установленных правил, вся тяжелая артиллерия, которой они защищались от внешнего мира, тут же направлялась второй на отступницу. Это взаимное рабство было уже невыносимым для обеих. "Она опутывает меня страхами, как паутиной, - писала Дженнифер в своем дневнике. - Она должна умереть, чтобы я стала свободной. Свободной делать, что мне хочется, свободной стать самой собой. Я стану сама собой, лишь когда мой враг умрет. Я очень хорошо понимаю это. Но этот враг - половина моего сердца, половина моей души, половина моего сознания. То есть мой враг-это я сама".

Раздумья Дженнифер мгновенным эхом отзывались в сознании Джун, и наоборот. Сидя в подростковой тюрьме, обе они смаковали мысль о том, что умрет другая. И вот тогда наступит долгожданная свобода. Только кто же из них должен умереть, а кто остаться жить за двоих? Здесь тоже невозможно было договориться.
Врачи подростковой тюрьмы снова попробовали разлучить близнецов, поместив их в разные отделения. Но чем строже казалась изоляция, тем изобретательней становились сестры, чтобы общаться друг с другом. Каждый день они писали друг другу длинные письма и массу времени и сил тратили на то, чтобы обменяться ими при случайной встрече. Прежде всеми возможными способами отлынивая от физкультуры, они стали теперь заниматься спортом, чтобы сталкиваться в спортивном зале. Не имея ни слуха, ни - как известно - голоса, они записались в церковный хор, чтобы переглядываться с соседних скамеек. Сторонясь всякого общества, они принялись исправно посещать все тюремные дискотеки, превращая их в изматывающий поединок взглядов и отбивая друг у друга парней.

В октябре 1992 года истек их срок пребывания в подростковой тюрьме Бродмур, со дня на день они ждали возвращения в Шотландию. Накануне освобождения ссоры их стали взрывоопасными. Учителя, воспитатели, врачи пытались встрять в этот поток взаимной ненависти, но отступали, ощущая полное свое бессилие. Последние записки, которыми обменялись Джун и Дженнифер перед выходом из тюрьмы, сохранились у Марджори Уоллес. В них близнецы договаривались о том, что в случае если одна из них умрет раньше, другая обязательно назовет именем умершей сестры своего ребенка, и тогда их снова будет двое. За день до выхода между ними, судя по всему, произошел какой-то мощнейший энергетический поединок, в результате чего Дженнифер, считавшаяся более сильной, уступила. "Я умру первой, — написала в дневнике она. - Я не хочу испытывать боль, после того как умрешь ты". В день освобождения Дженнифер сообщила Марджори, приехавшей проводить их до дома: "Я скоро умру". "Откуда такие мысли? - удивилась журналистка. - Ты же еще совсем молодая. И со здоровьем у тебя все в порядке". Но Дженнифер упрямо покачала головой. "Я это знаю", -повторила она.

Выйдя в полдень за ворота Бродмура, они оглянулись на мрачный дом, где провели четыре года. "Слава Богу, что мы отсюда вырвались", - громко сказала Дженнифер, ошеломив всех сопровождавших, поскольку за это время никто, кроме Марджори, так и не удостоился чести вступить с близнецами в беседу. В автобусе Дженнифер прилегла на плечо сестры и как будто уснула с открытыми глазами. К концу пути она вдруг стала задыхаться, впала в беспамятство и уже никого не узнавала - в том числе и Джун. Прямо из автобуса ее на скорой помощи отвезли в ближайшую клинику. В четверть седьмого вечера ее не стало.
Патологоанатом посчитал, что смерть произошла в результате внезапного паралича сердечной мышцы, который мог быть вызван тысячью причин: вирусной инфекцией, наркотиками, отравлением, недоеданием, внезапным напряжением или даже обыкновенным стрессом.
Джун приехала в больницу несколькими минутами позже того как перестало биться сердце ее сестры-близнеца. К охватившему ее горю примешивалась изрядная доля злости и обиды на то, что Дженнифер умудрилась своей смертью испортить лучший в их жизни день. "Зачем ты выбрала для смерти день нашего освобождения? Неужели не нашлось никакого другого?" - написала Джун в одном из многочисленных своих писем сестре "на небо". Через месяц Джун запустила над родительским домом огромного воздушного змея, на котором огромными буквами было написано: "Я стала сама собой"...

...В день, когда Марджори Уоллес собралась подарить Джун свою книгу, они встретились на кладбище, где была похоронена Дженнифер. Джун довольно равнодушно полистала книгу и сказала, что вряд ли станет ее читать - "не дай мне Бог вновь разбудить все тех же химер". "Она по-прежнему зовет меня, - вздохнула она, кивнув на могилу сестры. - Но я не хочу ложиться с ней под один камень. Это будет слишком напоминать нашу детскую спальню... Она крала у меня солнечный свет, мою личность. Если бы она до сих пор была жива, то украла бы у меня саму меня". Долгие годы Джун провела в психиатрической лечебнице, но теперь она получает пенсию и учится заново жить. У нее несомненный писательский дар и она мечтает когда-нибудь получить Пулитце-ровскую премию. У нее есть постоянный друг, с которым она собирается создать настоящую семью и родить ребенка. Если это будет девочка, назовет ли она ее Дженнифер? Джун пожимает плечами: "Бедная Дженнифер проиграла эту игру"... И еще она рассказывает, что спит ночью при свете настольной лампы, поскольку все еще чуть-чуть опасается, что в полнолуние, когда все демоны обретают силы, сестра изыщет способ увлечь ее за собой.