...Пока ехала на электричке и сидела на вокзале в ожидании поезда, Людмила ломала голову: правильно ли делает, что едет домой? Она знала свою мать, ее характер и понимала, что на сочувствие можно не рассчитывать. А что делать? До родов всего три недели, и оставаться в Москве она тоже не могла. В общежитие с ребенком не пустят. Ладно бы с одним, а то... Да и денег нет. Куда, как не домой, ехать.

В вокзале было душно, вышла на улицу. Весна, но настроение -хуже некуда. Мечтала ли она когда-нибудь о доле матери-одиночки. Она, Людмила, первая красавица и отличница, неприступная, гордая "тургеневская девушка", так сама любила говорить о себе. Приехав из провинциального северного городка в Москву, без труда поступила в педагогический университет. Всегда мечтала быть учителем истории. Несколько лет пролетели, как один день. Живя в городе, она не изменила своим жизненным принципам. Прилежно училась, посещала театры, музеи...

Надо же было весной прошлого года, на 8 Марта, согласиться пойти с девчонками по комнате на ночную дискотеку. Подруги были там, можно сказать, "прописаны" и посвятили ее во все тонкости: как вести себя, что пить, как разговаривать и с кем. Как только сели за столик, подошел молодой человек привлекательной внешности. "О, нашего полку прибыло! Приятно познакомиться. Антон", - заговорил он и, ненавязчиво взяв Людмилу за руку, поцеловал пальчик. У нее аж голова закружилась.

Девушке было 22 года, а она оставалась нецелованной девственницей. Подруги над ней шутили, что такие, как она, мол, нынче "не в моде". Но она по этому поводу не страдала. Мать так воспитывала, сначала - учеба, а все остальное - потом. Говорила: "Жизнь, доченька, длинная. На все времени хватит".

Антон ее сразу на танец пригласил. А потом весь вечер был рядом. Когда вышел покурить, девчонки стали наперебой советовать, чтобы голову не теряла. Он многих девчонок бросил. Подружки говорили, а она как будто не слышала. Когда Антон предложил проводить до общежития, почувствовала себя такой счастливой, будто раньше и не жила вовсе. Парень был мил, разговорчив, ласков, нежен. Когда подошли к дверям общежития, он, нисколько не смущаясь, крепко обнял и стал целовать с такой страстью, как будто давно и безумно любил. Антон, почувствовав, что тело ее как-то обмякло и девушка едва держится на ногах, спросил: "Люд, ты чего?" А Людмила от поцелуев и нахлынувших на нее чувств была близка к обмороку. Кинулась в общежитие. В комнате упала на постель прямо в одежде и заплакала. Неизвестно, сколько бы проревела, но в дверь вдруг постучали. Открыла. На пороге стоял Антон. Больше девушка уже не владела собой. Пришла в себя только под утро, когда они расстались. И первая мысль: "Что же наделала?" Но ее тут же одолел сон. Но даже во сне ощущала его губы, руки. Наутро подруга сказала: "Да, нехилый подарочек ты себе к 8 Марта урвала!"

Весна пролетела, как один миг. Они виделись каждый день, и летняя сессия для нее оказалась сложной. Антон требовал к себе много внимания. Повышенная стипендия таяла очень быстро, поскольку ей всегда хотелось угостить его чем-нибудь вкусненьким...

На последнем экзамене она почувствовала себя плохо. Освободившись, вышла в коридор и потеряла сознание. В общежитии лежала на кровати, когда подруга неожиданно спросила: "Ты, Люд, часом не в залете?.."

Неужели и в самом деле? Мысли путались в голове. Ведь еще год учиться. А как воспримет это Антон?

Известие о беременности не произвело на него особого впечатления. Он как-то холодно сказал: "Ты что, милая, какой ребенок? Тебе еще учиться, а я просто не готов быть отцом семейства. Раньше тридцати лет я и думать об этом не хочу. Сходи в больницу и сделай аборт". И ушел. Людмила не видела его после этого все оставшееся лето. Сразу после сессии Антон уехал домой, даже не поинтересовавшись, как у нее дела. Она тоже ездила к родителям. Первые два месяца беременности ее фигуру не изменили, так что никто ничего не заметил.

Вернувшись в Москву, она так ждала встречи! Тайно мечтала, когда Антон подойдет, обнимет, поцелует, и все у них будет хорошо. Но он при встрече бросил: "Привет. Как дела?" - и, не дождавшись ответа, зашагал дальше. Внутри у нее все похолодело. Теперь она точно знала, что не нужна ему, ребенок - тоже. Трое суток Людмила не выходила из своей комнаты, ничего не ела. Наконец-то подруга не выдержала: "Ты что, умереть решила? Антон только обрадуется. Такая сволочь, как он, и мизинца твоего не стоит! Предупреждали ведь мы тебя. Ну да что теперь. Жить надо!"

И она стала "жить". Зимнюю сессию сдала на "отлично". С нового года пошла на практику. Живот был огромный. Подруга хохотала: "Ну, Людка, у тебя или на пять килограммов "бегемо-тик", или двойня". Оказалось, двойня. В первых числах марта ей сделали ультразвук и "обрадовали": "Ну, мамаша, поздравляем. У вас двойня".

"Господи, что же мне делать?" - совсем расстроилась Людмила. Подруга сказала: "Слушай, собирай манатки и, пока есть время до родов, езжай домой к матери. Господи! Мать ведь. Ну поорет неделю, а потом простит. Да еще и внучат нянчить будет".

Билеты ей девчата купили в купейный вагон, чтобы доехала с комфортом. Попутчиком оказался военный, в званиях она не разбиралась. Только обратила внимание: высокий, красивый, но лицо какое-то суровое.

Заметив, что она смотрит на него, спросил:

- Вы чего-нибудь хотите? Может, чаю принести? Как же ваш муж в таком положении одну отпустил?

-А у меня нет мужа. Еду домой рожать.

Ему стало неудобно, что он так невзначай влез человеку в душу.

- Извините. Давайте-ка все же принесу чаю.

Взял кружку и вскоре вернулся с чаем. Достал печенье, конфеты.

- Подсаживайтесь, раз вы одна, буду ухаживать. Я до Вологды еду. А вы?

- А я до Котласа.

И вдруг она заплакала. Видно, просто наступил момент, когда надо было выреветься.

- Успокойтесь. Вам нельзя расстраиваться. Звать-то вас как? Меня - Никита.

-Людмила, - всхлипывая, проговорила она.

- Ну ладно, поплачьте, может, и надо, - пробормотал смущенный попутчик и вышел, взяв пачку сигарет.

... Дома Никита не был уже пять лет. В Вологде у него есть квартира, но пустая. Мать живет в деревне. А жена ушла, когда он еще служил в Афганистане. Сказала коротко и ясно: "Я не декабристка, хочу спокойно жить. Рожать и воспитывать детей вместе с мужем. Хочу карьеру сделать!" Что он, кадровый офицер, мог на это ответить? Значит, просто не любила. Прошло 15 лет. Так все и мотается "по горячим точкам". В Чечне получил тяжелое ранение, выкарабкался, вот едет домой, в отпуск. А женщина эта чем-то его тронула, что-то защемило в груди.

Заглянув в купе, он увидел, что Людмила смотрит на него с ужасом.

- Что-то случилось? Вам плохо? -спросил он.

- Мне кажется, у меня начались схватки.

- Не волнуйтесь, - он сохранял внешнее спокойствие. - Сразу еще никто не рожал. Может, вам показалось?

Но через минут десять Людмила скорчилась от боли. Никита помчался к проводнице. Та - к начальнику поезда, и через пять минут по радиосвязи объявили, что требуется доктор. Через десять минут в купе собрались пятеро врачей. Они успокоили, в Вологде ее будет ждать "скорая помощь" и сразу - в роддом. А кто-то сказал: "Ну что вы переживаете, не одна же, с мужем. Он рядом, а это главное. Да и если что, то роды примем в лучшем виде, главное - спокойствие".

От этих слов ей опять захотелось плакать. Она собиралась что-то сказать, но Никита приложил палец к губам и покачал головой: "Ты слышишь, женушка, переживать нет причины. Все будет хорошо!"

До приезда в Вологду один из докторов все время оставался рядом. Схватки стали частыми. Молодой хирург вдруг сказал: "А вы, товарищ супруг, чтобы ей легче было, можете живот поглаживать".

Хирург уложил Людмилу поудобнее, расстегнул халат и показал Никите, как надо гладить живот. Она не сопротивлялась, а только думала: "Что хотите делайте, лишь бы не больно". Никита от волнения даже вспотел. И ловил себя на мысли, что ему приятно гладить живот этой беременной женщине.

Когда подъехали к Вологде, их уже ждала "скорая помощь". Естественно, он поехал с ней. Дорогой держал за руку и повторял, что все будет хорошо.

Оставив Людмилу в роддоме, Никита поехал в магазин, купил бутылку водки, приехал в свою квартиру, налил стакан, выпил залпом, а потом уснул. На следующее утро 8 марта он уже был у родильного дома. С огромным букетом роз. Зайдя в приемное отделение, спросил про Людмилу. Санитарка вдруг захохотала: "Ну, папаша, и сделал ты подарок своей женушке, двух молодцев. Не знали?"

Его глаза округлились. А от того, что его назвали "папашей", внутри опять что-то сжалось. Розы взяли, а ему показали на окно палаты.

Она лежала на больничной койке и кормила своих близняшек. Приходила в ужас от того, что пока кормила одного, другой орал. Соседка по палате сказала: "Ой, чей- то муж с утра пришел!" Все повскакивали посмотреть. "Твой, наверно", - не унималась соседка. Людмила положила близняшек и подошла к окну. Да, под окном стоял Никита. Щурился от солнца и улыбался. Каким родным он показался ей в тот момент. А тут еще санитарка принесла в палату букет роз: "Ну, дорогая, и праздник у тебя. Двойня. Цветы. И муж - красавец. С женским днем, девочки!"

А через десять дней Людмилу из роддома забирал Никита. Встречал с цветами, шампанским.