Радостное известие.
Я почувствовала, что беременна еще до того, как тест показал это; до того, как у меня случилась задержка. Просто я очень хотела этого, а некоторое время, где-то около полугода не могла. И вот   настал день, когда  тест показал долгожданную вторую полоску, радости не было предела. Я поехала еще в 10 аптек города, скупила много тестов и проверяла их на себе. ( Это я делала до 3 месяцев беременности - проверяла себя и все не верила чуду.)  Иду в консультацию, меня ставят на учет, говорят придти недели через 3-4. Пока, мол, маленький срок. Я выхожу из консультации и реву. Иду по улице и плачу.  Люди смотрят, останавливаются, предлагают помощь. А я рыдаю. Набираю номер сотового мужа и говорю: " Знаешь, любимый, извини,   вот решилась тебе сказать, что с этого момента в моей жизни есть человек, которого я люблю больше , чем тебя."  Он понимает смысл фразы. Кричит, что счастлив. Он тогда работал за 400 километров от меня. Домой приезжал на выходные, да и то не на все. В тот день !
он примчался через несколько часов. А том, что у нас будет двойня - мы еще не знали.

Беременность.
Я могла бы долго писать о своей беременности.   Но , наверное, это не интересно. Скажу, что я  на сроке 5 недель легла на сохранение по собственному желанию. Я работаю следователем прокуратуры, и бесконечные, в том числе и ночные, выезды на осмотры места  происшествия, на трупы и прочую гадость в мои планы не входили. Я должна была любой ценой сохранить и выносить этого ребенка. В начале шестой недели я выпрашиваю у лечащего врача УЗИ. Он против - проблем нет, угрозы тоже. Я умоляю его, так как не верю в свою беременность. Он разрешает, и я  беру карту, иду в соседний корпус. Захожу в кабинет, ложусь, и  врач начинает  меня смотреть. Она долго смотрит,  что-то разглядывает, как-то странно на меня смотрит. Потом приглашает другого врача, и они смотрят уже вдвоем. В это время я начинаю плакать. Слезы льются у меня тихо из глаз, и я понимаю, что ребенок у меня мертвый или что-то в этом роде. А они улыбаются мне и говорят, что , мол, у Вас , дама, двойня. Я выбежала из кабинета и стала звонить мужу. Наша радость была такой бурной. Муж сказал, что двойня рождается от большой любви. И мы стали ждать.

Почти всю беременность я пролежала на сохранении, правда, ночевала я дома. На работу почти не ходила.  К концу 32 недели сильно отекла и просилась опять в больницу. Боялась ужасно ранних родов. Я стояла на учете в консультации, но при этом консультировалась с очень хорошим врачом. В начале 33 недели я пришла  в консультацию, мне сделали КТГ. Все дружно заявили, что у меня плохо  прослушивается второй ребенок. Мне надо срочно в больницу, и т.п. Я  кинулась  к маме. Она отправила меня к моему врачу, перед этим я выкрала в консультации    кардиограмму деток, поскольку так не давали. Потом я  показала  ее своему врачу, и она сказала, что ничего страшного нет, и в консультациях всегда так себя ведут, чтобы сбагрить пациента в  стационар, дабы не нести ответственности.

В 34 недели я попала в больницу с подозрением на аппендицит, меня чуть не разрезали. Благо я всегда звоню маме или мужу, и требую знакомого врача. К любому я не пойду. Я же отвечаю за детей. Меня перевезли в другую больницу с температурой, лейкоцитами и непрекращающейся болью. Там выяснилось, что это почечная колика.

В 36 недель я легла в роддом. Самый лучший в области.  Вот тут-то все и началось.

Я в роддоме.
У меня была договоренность с  зам. главным врачом  перинатального  центра, где я лежала, на роды.  В ней я была уверена. На следующий день после госпитализации иду на УЗИ.  Срок 36 недель. УЗИст - молодой парень. Он смотрит и начинает диктовать своей медсестре такие вещи, от которых у меня медленно поднимаются волосы на голове. Он диктует, что у меня у второго плода гипотрофия 2 степени, гипоксия у него же,  развитие у него остановилось на 32 неделях, и вообще , примерный вес у него 1.700. Второй ребенок нормальный, вес около  2.200. Я пытаюсь ему задать вопросы, он мне говорит, что ответит мне на них мой врач, а он с каждым объяснятся не намерен.

Я бегу к врачу, она мне говорит, что такое бывает. Это называется синдром обкрадывания, какой-то фетофетальный синдром. Но какой синдром у них может быть, если в 32 недели я делала УЗИ, дети развивались хорошо, гипоксии у них не было. Они были одинаковыми по размерам. И всю беременность мне ставили их разнояйцевость, то есть у них у каждого свое "место жительства", и обокрасть друг друга они не могут. Она мне говорит, что , вероятно, ранее ошибались. Мол, у них этот врач хоть и молодой, но опытный. Она мне велела не расстраиваться, сказала, что выходим второго, какой бы он не был. Мы  с мужем в тот же день узнали всех врачей детской реанимации и муж пошел с ними на всякий случай договариваться. А еще Узист сказал, что надо делать кесарево, так как второй плод может не выдержать. В тот день я сказала мужу, что мы хоть и ждем двойню, а может у нас родится один ребенок. Как сейчас помню, я стояла в приемном покое в халате, отекшая  и зареванная, уткнувшись к мужу в плечо. Он успокаивал меня и говорил, что мы выходим этого ребеночка.

Одна добрая врач на лазаротерапии вообще надо мной поиздевалась. Я пришла, а она спрашивает, как у меня дела. Дежурный вопрос. Я говорю, нормально. Только поводов для расстройства хватает.  В то время в роддоме лежало 7 человек с двойнями. Вчера, говорю ей, одна родила двоих, а мальчик умер. Она у меня спрашивает: "Это не у Карташовой?" Я спрашиваю: "Почему  у нее?" Она говорит: "Ой, на всех рапортах обсуждают, что у нее ребенок не выживет. Не знают, какой план родов ей предложить".  В конце процедуры приходит время  платить, и она спрашивает у меня фамилию. Я ей отвечаю, что я - Карташова. Она мне не сказала ни одного слова. Я сказала "До свидания" и больше на лазер не пошла.

Я пролежала на сохранении 2 недели. Срок близился к 38 неделям. Врач, с которой у меня была договоренность, отпустила меня на выходные. Сказала, что  это мои последние выходные без детей.

Роды.
В понедельник мне делают УЗИ снова. Тот же молодой парень и мой врач. Она  мне говорит, что второй плод вовсе не такой маленький, но угроза для его жизни существует, так как первый- более крупный  уже лежит в тазу головой вниз, а второй  практически также. Может произойти неприятность на выходе. Потом у него на самом деле гипотрофия. В общем, у меня не было абсолютных показаний к кесареву, только относительные. Но я продолжала отекать,  за несколько дней прибавила 5 кг, давление стало повышаться и на среду, 4 декабря 2002 года назначали операцию. В ночь с 3 на 4 я начала подтекать, точнее ближе к утру. Примерно часа в 4. Природа одобрила выбор числа для родов.  Срок был 38 недель.

Операцию делали аж в 13 часов. Поскольку мой врач решила дать мне время. Она сказала, если все начнется  по правильному, то первого родим, а второго прокесарим. Но до обеда не было не раскрытия, не схваток как таковых. В час дня меня повезли в операционную. Мой живот от страха ходил ходуном. Я клацала зубами и предвкушала встречу с малышиками.  Переживала, что второй малыш будет слабым.  Все чувства перемешались, и страх, и любовь к еще неродившимся детям. Внизу, в приемном покое с утра сидел мой муж и моя мама.

Наркоз был общий, так как я очень нервничала, и не хотела находиться в сознании во время операции. Мне дали наркоз и я отключилась. В 13.02 достали старшего Николеньку, в 13.05 достали Артемушку. В последствии я узнала, что врач, с которой я договаривалась на роды, пригласила почти сразу моего мужа и маму. Детей отнесли в соседнюю комнату помыть и запеленать, там на столе лежало 5 младенцев. Она сказала моему мужу: " Выбирай. Какие твои?" И он взял на руки наших мальчишек, и не ошибся. Он мне потом с гордостью сказал, что он был первый, кто взял детей на руки. Оговорюсь, что пол точно мы не знали. Я точно знала, что один мальчик. Второй не проявил свой пол во время беременности. А маму тем временем завели в   операционную. Я помню, что она взяла меня за руку и сказала: "Доченька, у тебя такие хорошеньки мальчишки." Потом я отключилась.

Пришла в себя только в палате реанимации. Я стала спрашивать, где мои дети. Сколько же они весят? Живой ли мой второй малыш? На меня странно посмотрели и принесли мне один сверточек. Это был старшенький Николенька.  Я спросила, где мой второй сын. Медсестра ответила, что ему делают капельницу. Я  испугалась, но так как состояние был еще полупьяное от наркоза, я не плакала. Почти сразу забылась, только успев покормить грудью первого сына. Николеньку забрали. В 10 вечера этого же дня мне принесли сверточек вновь. Я уже пришла в себя и со слезами спросила: "Это первый?" Она мне отвечает: "Нет, второй!" Я беру его на руки, он такой хорошенький, беленький , чистенький. И относительно большой. Я ей говорю, мол, вы его заберете? А она говорит: "Нет, а зачем?"  Я обнимаю его, плачу. Смотрю на бирочку на его руке, там написано: "   вес - 2720, рост 49.  По Апгар 7\9." С той минуты я его никому не отдавала,  с ними не расставалась. Вот такая "варежка" у меня родилась. Ведь Узст его так обозвал. а капельницу ему делали с глюкозой. Первый день я хотела найти Узиста, поругаться с ним. Продержал в страхе 2 недели. Но я была так счастлива, что мои дети здоровы. Первый сынишка - 3460, рост 52 см, по Апгару 8\9. Да, Темка меньше, но  у него все в порядке. В карте мне написали - своевременные роды двойней. Из роддома нас выписали на 7 день. И то из-за меня . Парни уже на 5 день были готовы. Свой вес они набрали к 7 дню. Но я кормила их постоянно, даже если они спали, я через 1.5-2 часа будила и совала грудь. Со мной в роддоме в платной палате круглосуточно была мама, и ночевал муж. 

Потом мне мой одноклассница, которая в это же время лежала на сохранении, рассказала, что в тот день в обед сидела в приемном покое общалась со своим мужем. И видела моего мужа и маму. Она стала рассказывать, как они волновались. Мой муж ростом  в 190 см, весом в 95 кг, старший следователь прокуратуры, каждый день сталкивается с разными жизненными ситуациями, с  людским горем, смертями и т.п., но когда тетенька из приемного покоя открыла окошко и крикнула, что Карташова родила, мой муж заплакал. Еще он  заплакал, когда мы с ним увиделись. А вот на выписке плакала уже я. (Люблю я поплакать). Вот так  мы появились на свет. Страх, сопровождавший меня      последние недели перед родами, оказался неоправданным. Сейчас им уже через 10 дней будет 4 месяца, они радуют меня каждый день. А когда я  вспоминаю все прошедшие события, я опять хочу плакать. Но уже от радости.