Беременность
Роды
Развитие двойняшек
Двойные коляски
Здоровье
Питание
Интересные факты
Детские вещи
FAQ о двойняшках
по мативам сайта mama.ru
Форум
Ссылки по теме

Rambler's Top100
Яндекс цитирования
Рассказы о родах

Как родились Вадим и Максим

Беременность у меня была запланированная, но наступила неожиданно. Серьезно подойдя к "проблеме", я вела график базальной температуры. Показав свой еще не законченный график в первый же месяц "попыток" врачу, услышала, что яйцеклетка в этом месяце погибла и беременность не наступит. Озадачившись такой неудачей, я раскопала в Инете все, что можно и обнаружила точно такой же график с подписью: "родилась разнояйцевая двойня", тут и вспомнила, что во время овуляции (к которой я чутко прислушивалась) у меня болели яичники с двух сторон. Каково же было удивление врача, когда я через неделю пришла и принесла два теста с двумя полосочками. Врач на учет не поставила, а сказала прийти недельки через две. Я естественно пришла. Меня ждали. Поставили на учет и отправили на УЗИ. Было 7 марта. Люди праздновали Женский день. А я под шумок сбежала с работы и пошла на УЗИ. Добрая врач – узист посмотрела меня и сказала:

- Все нормально, плодное яйцо имплантировалось правильно.
Тогда я спросила:

- Одно?

- Что одно?

- Яйцо? – уточнила я.

- А что может быть два?

- Ну, я не знаю (испугалась я за свою глупость)
Поводив датчиком по животу

- ОЙ, точно, вот второе!

Встала я с кушетки на ватных ногах. Вот думаю, блин, и Международный женский день. Муж новость воспринял спокойно. Долго лежал на диване, смотря в потолок (раньше за ним такое не замечалось), а потом изрек "Это хорошо…".

На этом мой рассказ о беременности заканчивается. Добавлю только, что никаких токсикозов, отеков и прочих осложнений у меня не было. Была только угроза прерывания в первом триместре. Прибавила я 17 кг.

Каждый денек беременности я зачеркивала в календаре и подсчитывала денечки до даты родов. Ее я себе назначила на 12 октября (ровно 38 недель), подарок, понимаешь, задумала сделать к своему дню рождения. Но боялась, что пацаны мои поспешат с подарком.

Была у меня и еще одна дата – день "Ч" – ровно 31 неделя, после наступления которой я считала, что можно будет вполне обоснованно надеяться на успешный исход беременности. День "Ч" наступил, и мы поехали выбирать кроватки, одежку, ванночку и т.д. и т.п. Садясь в машину, я почувствовала тонус. Ничего, подумала я, бывает….

А вечером в 11 часов отошла пробка … А я еще даже с роддомом не определилась. Вызвав скорую, мы стали в суете собирать вещи (которые, конечно, собраны тоже не были). Но был (о чудо) СПИСОК, составленный мною заранее… из 112 наименований. Когда мы собрали половину, приехала скорая. Мы уговорили везти врачей в роддом, в который я и надеялась попасть. В машине скорой мне предложили на выбор лечь на каталку, что с моим пузиком было не просто, да и каталась она по всей машине, или на кресло. Я села на кресло. Врач предупредила, что кресло не закреплено. Она не соврала, всю дорогу мне приходилось упираться всеми четырьмя конечностями во все стены, потолок и пол скорой. Где-то далеко мелькнула мысль, что я похожа на беременную паучиху. Пару раз, на поворотах я чуть не вылетела, вместе с этим креслом. Муж ехал сзади в нашей супер комфортабельной (тогда я это особенно поняла) Хонде …Зачем я поехала в скорой?! Ах да! Иначе бы меня не приняли в роддом, да и не знали мы, куда ехать.

Вопреки моему ожиданию увидеть нечто ужасное с грязным кафелем (по памяти больницы, куда меня отвозили на скорой на сохранение), холл роддома оказался очень уютным, чистеньким и даже с евроремонтом. Молодая очень сонная девушка, появилась откуда то из недр этого Храма, откуда выходят счастливые женщины с пищащими сверточками (раньше я никогда не была ВНУТРИ роддомов). Очень медленно изучила мою обменную карту. Измерила мне температуру. Почесала затылок и изрекла врачу скорой, которая терпеливо ждала ее вердикта – "Берем!". Мы с мужем облегченно переглянулись.

Затем последовала череда всяких вопросов про меня и мужа, место работы, учебы, образование, национальность и т.д. Внутренне уговорив себя сохранять спокойствие (я ужасно волновалась, что вот-вот начну рожать) я четко отвечала на все вопросы. На вопросы, касающиеся мужа, предложили отвечать ему самому, но когда он прибавил себе с перепугу два года (вопрос про возраст), милосердно разрешили отвечать за него тоже мне :).

Потом меня и мужа строго предупредили, что свидания и прогулки беременным и родившим строго запрещены иначе – немедленная выписка из роддома и заставили расписаться под этим мрачным предупреждением. После этого мне ужасно захотелось домой. Уже тогда я предчувствовала, что мужа увижу в следующий раз не скоро…

Потом меня повели бриться. Я предложила сестре одноразовый станок и одноразовый пакетик шампуня (в моем СПИСКЕ из 112 наименований эти два важнейших предмета входили в первую десятку), но от станка она отказалось сразу "Он у вас не стерильный" и вынула из кастрюли с надписью "Стерильно" и вчерашней датой из мутной жидкости …одноразовый станок модели 1992 года и бывший в употреблении, видимо, с того же года (судя по его остроте). Мой шампунь ей не понравился ("Не мылится!") и она плеснула на меня чем то жутко вонючим грязного цвета и немыслимой консистенции. Видимо, ОНО мылилось, т.к. она осталась довольной и отправила меня мыться в "Комнату гигиены". Только я раскорячилась над биде, как во всем роддоме отключили свет и заорала какая-то жуткая сигнализация (позже выяснилось, что она орет очень часто – примерно раз в час в любое время суток, видимо, поэтому, здесь так высок процент детей, выписываемых с неврологическими отклонениями).

Свет включили, сестра осмотрела меня, еще раз что то поскребла, измерила мое необъятное пузико и повела наверх. Наверху меня облили чем-то ледяным (для сохранения беременности, наверно) и осмотрели на кресле два врача – МУЖЧИНЫ. (Какой кошмар – это было уже второй раз. Первый раз я сдалась, когда на 8-й неделе после падения было небольшое кровотечение, а моего врача не было. Боже, что не сделаешь ради детей!!!). Врач остался недоволен мною (как выяснилось позже, в карте он написал: "шейка меньше 1 см"). Меня положили в палату интенсивной терапии и вердиктом "попробуем сохранить недельку", от чего сердце мое сжалось (всего недельку!), а дети нервно зашевелились. Они явно рассчитывали просидеть в пузе гораздо дольше. Мне поставили капельницу и ушли. Капельница капала очень медленно. Через час пришла сестра (другая), увидев, что осталось еще так много, прибавила скорости и снова ушла. Минут через 10 капельница стала заканчиваться. Я стала звать кого-нибудь, чтобы мне ее сняли. Никто не шел. И тогда я выдернула ее из руки, буквально на последней капле (не зная, что капельницы имеют защиту от попадания воздуха, я думала, что вот сейчас умру от воздуха в вене), из вены на пол хлынула кровь. (Сколько раз я потом еще повторяла этот фокус).

Всю ночь я провела на жутко неудобной кровати, матрас и подушка были обшиты аптечной клеенкой, что не добавило комфорта, к тому же я боялась пошевелиться и лежала как приклеенная. Постельного белья не было. Очень хотелось есть и спать. Но спать я не могла, было слишком неудобно и СТРАШНО. Начались схватки – каждые 10 минут. Я пошла и разбудила врача и сказала ему об этом, он сонно посоветовал мне успокоиться и идти спать. Утром часы на улице пробили 6 часов, и я услышала крик детей – их понесли кормиться. Это было здорово. Периодически орала сигнализация. Пришла тетенька и послушала сердцебиение детей. Я ей тоже про схватки сказала и попросила что-нибудь поесть. Пришла лаборантка и взяла кровь. Потом мне принесли манную кашу и жутко сладкий чай. Кто-то в коридоре сказал: "поднимайте ее наверх". И я поняла, сегодня, я, слава богу, не рожу. И не родила.

Я пролежала в роддоме месяц, причем за все время не прибавила ни килограмма. Каждый день и каждую ночь мне делали уколы, капельницы, круглые сутки я считала схватки. Вены стали черные и деревянные (иголка входила со скрипом). Капельницы с гинипралом нужно было капать не менее 4-х часов (иначе начиналось сильное сердцебиение и дрожали руки), к тому же она обладала явным мочегонным эффектом. Думаю, любая беременная вздрогнет от мысли, что 4 часа подряд она не сможет сходить в туалет. Я же со своей природной особенностью делать это довольно часто и "двойной "беременностью воспринимала это просто как смертный приговор и к каждой такой капельнице готовилась как к виселице (всего мне их сделали штук двадцать и столько же с магнезией и 10 с лекарством для легких детей). Мои просьбы принести судно игнорировались. В общей сложности под капельницами я проводила по 6 часов в день.

Каждый день в палату поступали женщины, рассказывали про себя, рожали или выписывались после сохранения. А я все лежала и ждала… и зачеркивала дни в календаре, … корчилась в схватках и засекала интервалы, записывая время в записную книжку. А еще я вязала. И за время лежания в роддоме связала два комбенизончика своим мальчишкам… Свидания и прогулки запрещены…

Единственный в роддоме душ – в подвале, в который ведет крутая опасная лестница. Я лежала на четвертом этаже. Прогулка до душа наверняка привела к немедленным родам, как и сам душ в условиях отсутствия горячей воды (иногда и холодной тоже). Мои длинные (до попы) волосы за месяц от грязи спутались так, что расчесать их было уже невозможно. Вставать разрешили только в туалет. Посещения запрещены… ГУЛАГ… Туалет представлял собой два унитаза завешанных аптечной клеенкой, примерно, до уровня колен. Санитарок не хватало. Когда кто-то не выходил, весь туалет был завален мусором и ужасно вонял (моя палата была прямо напротив туалета). С каждым днем интервалы между схватками все уменьшались. В 33,5 недели сделали УЗИ. Макс по-прежнему лежал вниз попой и к тому же намотал туго пуповину два раза. Я запросила кесарево. Кесарево запретили. Я просила (боялась за Макса). Пришла профессор местного университета (местное светило науки). Сказала: "Будешь рожать сама, а то… умрешь от кровотечения, а если спасем, то матку удалим точно!" Моя врач это подтвердила. Мысль, что дети могут остаться сиротами, привела меня в отчаянье. Но я сказала: "Лучше я умру, чем они." Никого, правда, это не тронуло. Боже, тогда я еще не знала, что если плацента одна (а у меня была одна), то после рождения первого ребенка она может начать разрушаться! Так я продолжала лежать, слушать чужие рассказы и страшилки и переживать, переживать и ждать…

Пошла 36 неделя… Профессор приказала всю сохраняющую терапию отменить (все какие есть лекарства прокололи, прокапали, пропили по два курса). Я тайком продолжала пить гинипрал в таблетках. 24 сентября с 7 часов схватки пошли через 5 минут. В 10 пришла врач, разрешила выпить гинипрал. Схватки пошли через 3 минуты. Нашла врача, разрешили еще выпить гинипрал. Схватки не прекращались. В 16:30 пошла к сестре (врачи уже ушли) и попросила капельницу с магнезией. Она сказала: "ты собери шприцы, капельницы и т.д. Я тебя спущу вниз (в родовое отделение), там тебя посмотрят и решат, что лучше поставить." Я собрала все, что нужно и мы пошли. С собой взяла журнал Домашний очаг. Врачей не было, одни принимали роды, другие чай пили. Я легла в предродовой палате и стала читать журнал. Одна женщина рядом уже совсем рожала, другая только тихо стонала (ее только привезли). Я уже стонать не могла и тупо листала журнал. Прошло два часа. Приходила практикантка-студентка – задавала какие-то вопросы (типа тяжело и т.д., а как это схватки, а у кого в родне двойня…, хотелось ее убить, но я улыбалась и отвечала). Та женщина уже родила. Вдруг заходит врач и, показывая на меня, "читающую журнал", спрашивает: "А это что за симулянт?". Пойдем, посмотрим. Я с испугу и неожиданности, кое-как забралась на кресло. И тут оказалось, что я в трусах. Пришлось слезать. Врач посмотрела, сказала – "7 см" и проткнула пузырь, чему я ужасно противилась (почему-то думала, что детям от этого будет больно). Когда хлынули воды, я поняла, что теперь мне точно не отвертеться и придется рожать. Сразу перестала бояться и почему то стало так спокойно и откуда-то появилась уверенность, что все будет хорошо.

Вот тут пошли такие схватки, что все вокруг потемнело, журнал я больше не читала (его забрала читать врач). Вспомнила про дыхательную гимнастику, попрактиковалась, помогало. Постоянно лились воды и заливали все вокруг. Лежать на мокрой аптечной клеенке было очень неудобно и холодно. Попросила одеяло. Сказали – все зальешь, к тому же и родишь часа через два. Два часа я согласилась померзнуть. Два часа прошло. Поставили капельницу. С капельницей переносить боль стало еще тяжелее, т.к. нельзя было шевелиться. Вены и так были деревянные, а схватки стали еще безумнее.

Оказалось, у Вадика застряла ручка, и он не опускался. Каждый час приходила врач ужасно больно во мне копалась, и пыталась заправить ручку (честно, говоря, это было еще больнее, чем схватки). Через 4 часа ей это удалось. В пол одиннадцатого вечера врач снова пришла, посмотрела, попросила потужиться и вдруг схватила мою капельницу и крикнула – "Побежали!!!". И я побежала. В грязном халате, в носках, не мытая целый месяц, без клизмы (к счастью, она не понадобилась) J и бритья (о чем я постоянно почему то думала) с огромным колыхающимся туда сюда (видимо, из-за отсутствия вод) животом я бежала за врачом в родзал. Залезла на кресло, меня опять облили чем то ледяным, и я родила Вадика, о чем узнала по его басистому крику (по-моему, он закричал раньше, чем родился). Сама засекла время (врачи округляют) - 22:47. Он был очень маленький и вылетел таким клубком. 2400, 46 см – сообщили мне, что несказанно меня обрадовало. Я повернула голову – он лежал под лампой, болтал ручками и ножками и издавал смешные звуки. Но мысль, что все еще только началось и самое главное и опасное впереди, не позволяла радоваться. И я стала просить прокесарить Макса. Врачей сбежалось – весь роддом, девочка рядом родила – ее платный врач и акушерка бросили и стали вокруг меня тоже суетиться. Проткнули второй пузырь, послушали сердцебиение Макса, свернули весь живот в жгут и сказали "тужься" – а схваток нет. Я потужилась очень сильно, потом еще сильнее и он тоже вывалился из меня, 22:59 подумала я,

– почему он не кричит!?

– сейчас закричит!

– У-а-а-а!!! У-а-а-а!!!

2560, 49 см. 7/8 по Апгар (сообщили мне после ряда моих вопросов).

Как-то еще родился послед (это я уже помню смутно, потому что все мое внимание было приковано к детям, которых смотрели то один врач, то другой – раздевали, одевали, снова раздевали, от чего они смешно пищали баском, а потом снова умолкали). В конце концов, мне сказали, что все нормально, только у Вадика синяк на ручке (зажалась у бедненького).

Зашили – 2 шва (сделали разрез перед Максом, но я этого даже не заметила). Показали мне обоих детей (Вадика – только одетого) и увезли в детское отделение. В роддоме было холодно (еще не включили отопление) и их положили в кювез на 12 часов. А я осталась еще 2 часа мерзнуть в родзале. Было так одиноко. Я спросила-

- Можно позвонить мужу?!

- Утром позвонишь!

и отвезли на каталке в палату, где все уже спали. Ехать на каталке было очень страшно. Почему-то казалось, что меня везут в морг (именно так я себе это и представляла). Каталка едва проходила в узких проходах и темных мрачных коридорах роддома, но сестричка упорно везде ее разворачивала, чтобы я ехала вперед головой (от этого было еще страшнее, думаю, все-таки они боялись, что я помру).

Перед палатой мне так скрутили мой многострадальный живот (это называется послеродовой массаж!), что я схватила сестру за руки.

- Вот потом после ТАКИХ синяки и остаются!

Всю ночь я думала, как там дети? Вот утром принесут кормить, а я вся такая грязная – месяц не мылась. А все вещи остались наверху. А Андрей то ничего не знает. В 6 часов принесли кормить детей. Моих – нет. –"Еще не смотрела педиатр". В 8 часов я встала и пошла за вещами и звонить. Меня шатало, бросало, то в жар, то в холод и темнело перед глазами (потому что большая кровопотеря была – 500 мл), швы ужасно болели, а еще больше геморрой, который вылез еще до родов и в родах кажется вообще лопнул. Дорога на 4-й этаж показалась бесконечной… Муж поинтересовался обоих я уже родила или только пока одного…

Собрав свои баулы, которых за месяц накопилось килограмм 20, я потащилось обратно. Мне, правда, помогли (акушерка дежурная отказалась, сославшись на занятость и низкую зарплату, но милая женщина, продававшая в роддоме беременным пирожки собственного изготовления, сама предложила помочь, увидев мои тщетные попытки все утащить). Потом оказалось, что у этой женщины, что помогла, тоже была двойня (уже выросли). Выяснилось также, что и у моего врача, который вел меня после родов – тоже была двойня. В 12 часов пришел муж и меня пустили в детское отделение (на 1-м этаже). Через окно я показала их ему (здесь мы первый раз и увиделись за целый месяц, через окно). Они были крошечные, красненькие и со следами срыгнутой смеси. Открыли свои чудные глазки и тут же зажмурились от солнышка. Еще я показала мужу свой живот, при виде которого он чуть не упал в обморок. Это был огромный сморщенный черный как у негра бурдюк. Бурдюк тянул месяцев на 7 и был очень морщинистый и по середине тянулась огромная черная полоса от груди до самого низа шириной см 12. (К счастью, несмотря на все опасения, месяцев через пять-шесть живот вернулся в свое первоначальное состояние – 62 см нормальной окраски)

Как все-таки повезло, что палата была на первом этаже – можно было без проблем передавать друг другу вещи и даже обниматься. Единственное, что было очень стыдно, что иногда не успевала накинуть халат на больничные лохмотья цвета не знаю уж чего. А в окна то все видно, и родственники так удивлялись "Боже! Что это на тебе? Ты прямо, как юродивый!".

На 3-й день мы прибавили в весе, отвалились пуповины, и проявилась желутшка, из-за которой нас не выписывали. Кормить детей приносили сначала по очереди (не могла сидеть, а положить второго было некуда (на роддомовской продавленной кровати все трое мы не помещались). Потом, по моему требованию, когда мне разрешили сидеть, стали приносить обоих. Приносили деток всегда уже накормленных неадаптированной смесью и сонных (чисто пообщаться – и то спасибо). Приходилось сцеживать все молоко и отдавать, чтобы его скармливали из бутылочки (а может и выливали – как проверишь то). Переживала я не только за кормления, но еще и за то, что в роддоме одно отделение для инфекционных и маловесных или недоношенных детей. В итоге в моей палате лежали женщины герпесом, простудами и т.п., туда же приносили детей. На мои возмущения врач сказала, что всем капаем интерферон (потом на практике я проверила – эффективность его 10 % всего).

Кроме того, на окнах не было решеток, а детские сестры часто открывали окна в детском отделении (проветрить) и уходили. А меня постоянно терзала мысль, что кто-нибудь может залезть и украсть моих дорогих деточек (а залезть можно было легко даже на второй и третий этаж – сама видела такого счастливого придурка, ставшего папашей, а на первый этаж вскарабкивались без проблем даже беременные перед самыми родами – свидания и прогулки то запрещены – вот и занимались русским экстримом).

Когда снимали швы, акушерка спросила:

- А что тебя даже не побрили?

- И даже не проклизмили! – отшутилась я

- Поздно привезли? – участливо поинтересовалась акушерка, снимая швы.

- Угу, пробормотала я, морщась, – Месяц назад всего.

К слову сказать, со швами и вышеописанными проблемами с попой (извиняюсь) я вообще больше не могла раскорячиваться на кресле. Как мне только швы обрабатывали – не знаю. Вообще такое было впечатление, что мне одну ногу к другой пришили. И точно, швы сняли, и все встало на свои места, я даже ходить нормально смогла.

На 8-й день нас обещали выписать, но уровень биллирубина у Макса был еще высокий, и нас оставили, от чего у меня случилась истерика. Пока я была беременная, я понимала, во имя чего я страдаю и лишаю себя и детей чистого воздуха, подвергаю опасности инфекций и т.д. После родов каждый день в роддоме был во вред (у Макса все-таки потом был стафилококк в глазу и даже засорился слезный канал – едва вылечила массажем) и мне безумно хотелось домой. На 9-й день нас все-таки разрешили выписать (истерика не прошла даром врачи даже удивлялись, а что вас вчера не выписали!?).

В роддоме включили отопление и дали, наконец, горячую воду (впервые за месяц), так что выписывалась я чистая. Когда мы выписывались, мне казалось, что вся моя долгая жизнь в этом ХРАМЕ (ха!) – это просто страшный сон. Страшный не от пережитых болей и страданий (все было терпимым – за все время я позволяла себе только тихо сопеть, даже не стонать), а от переживаний за детей и одиночества. Было впечатление, что меня привезли в роддом только вчера, а сейчас у меня начинается новая жизнь… На улице светило солнышко, падали золотые листья, мне ОТДАЛИ моих сладких мальчиков и мы все были очень счастливы…




Швета
.: © 2002-2005г, ДВОЙНЯШКИ и их Мамашки :.
Создатели сайта не несут ответственность за точки зрения всказанные авторами статей
Использование эксклюзивных материалов сайта и сообщений из форумов без согласия авторов не приветствуется
Одобрено. Ева.Ру
Одобрено. Ева.Ру